Челябинская ОНК вышла с ИК-6 Копейска

0
606

О посещении ИК-6, 27 ноября 2012 г.

Проход в зону был моментальным: к нам сразу же вышел заместитель начальника Челябинского ГУФСИН полковник внутренней службы Агарков Сергей Иванович и тут же провёл через КПП. Возле административного здания нас ожидал помощник начальника ГУФСИН по правам человека полковник вн.сл. Назаркин Василий Николаевич и начальник колонии майор вн.сл. Механов Денис Сергеевич. Чуть в сторонке какие-то телевизионщики брали интервью у человека в штатском. Было тихо и, что нас удивило, – по режимной территории свободно перемещались заключённые, двери в локальные участки были открыты.

— Каковы ваши планы?- спросил Агарков.

— Прямо сейчас идти встречаться с осуждёнными.

— Не можем вами командовать, но, может быть, вы поднимитесь – поздороваетесь с начальством?

Я удивился: с кем здороваться, когда Механов вот здесь — ?

— С Петрухиным и Турбановым.

Петрухин Эдуард Викторович – генерал-лейтенант, Первый заместитель директора ФСИН; Турбанов Владимир Николаевич – генерал-майор, начальник Челябинского ГУФСИН.

Конечно, мы поднялись.

Но когда мы подходили к кабинету начальника колонии, где сидели генералы, Агарков выскочил вперёд и указал на дверь кабинета заместителя: посидите секундочку тут – сейчас доложим про вас.

«Секундочка» затянулась на час десять: нас просто не хотели пускать к осуждённым. Если накануне нас весь день мариновали в штабе за зоной, говоря, что вот-вот заведут внутрь и мы, имея при себе телефоны, беспрестанно давали интервью, выходили в прямой эфир; то сегодня с нами поступили умнее – телефоны мы сдали на входе, связи были лишены. Все СМИ были проинформированы, что ОНК – в зоне, работает, а мы сидели по сути под арестом и никто допускать к заключённым нас не собирался.

Сначала нам врали про генералов за стенкой. Потом один из залетевших в кабинет сотрудников – видимо, не предупреждённый, удивился: так они же давно уехали в аэропорт!

Тогда нам начали врать иначе: не можем найти сопровождающего вам, так как люди пять суток не спали.

Выручили нас зашедшие в кабинет представители Лукина: рассвирепевший Немченков потребовал от фсиновцев немедленной связи с Аппаратом Лукина и после разговора с Москвой сразу нашлось несколько «выспавшихся» полковников и прочих офицеров, которые нас сопроводили к осуждённым.

Так подробно, в нарушение законов жанра, это всё расписано для того, чтобы вы могли представить обстановку, ну и, грубо говоря, увидели, откуда ждать вранья.

В зоне мы (Латыпова Дина и Николай Щур) были в 9-ом, 15-ом отрядах и в ШИЗО, приняли около 30-ти человек осуждённых.

Мы не узнали ничего нового про колонию, порядки в ней, не услышали новых имён сотрудников, на кого жалуются, — всё это мы знаем уже два года, не только знаем, но и постоянно говорим об этом, подаём заявления в Челябинскую прокуратуру, Следственный комитет области, Челябинский ГУФСИН. Никакой реакции от них мы не получали.

Вчера заключённые рассказали нам про последнюю, нашумевшую так, акцию. Почти всё, что они рассказывали, не совпадает с версией, озвученной прокуратурой и ГУФСИН.

Во-первых, в акции принимала участие вся колония, а не 250 человек, как говорят официальные лица.

Во-вторых, заключённые не выдвигали никаких требований «послабления режима» — требует отдельного и тщательного расследования тот ролик, когда осуждённые беседуют с Уполномоченным по правам человека Челябинской области Севастьяновым Алексеем Михайловичем: кто эти люди, каким образом они представляют (и представляют ли) всю массу заключённых.

В-третьих, не было никаких требований освобождения кого бы то ни было из штрафного изолятора.

В-четвёртых, акция не была спланирована и не управлялась никакими криминальными авторитетами. Мало того, все заключённые, которых мы спрашивали об их отношении к событиям перед колонией, резко осуждают приход туда лиц, решивших побузить. И точно так же они резко осуждают ОМОН, избивший мирных людей.

Пятое. Заявлений от осуждённых в Следственный комитет было подано несколько сотен – почему приняты к производству только сорок с небольшим людям не понятно (мы видели вторые экземпляры этих заявлений – их действительно сотни). Осуждённых, выразивших желание свидетельствовать о вымогательствах у них денег со стороны сотрудников и о царящей в колонии системе пыток, избиениях и жестоком обращении с заключёнными, сотни.

Мы пока не делаем выводов о том, кто виноват в случившемся. Но уже сегодня очевидно, что эскалация конфликта вызвана совершенно неуклюжими действиями ГУФСИН и полнейшим бездействием прокуратуры и Следственного комитета. Главной ошибкой (или преступлением?) был вызов ОМОНА. Кровопролития не произошло исключительно благодаря выдержке осуждённых (а не из-за действий охранников), которые проявили редкое для них самообладание. Были ли действия администрации злонамеренными или вызваны они были низким уровнем их профессионализма – вопрос, на который требуется найти ответ. Причём, ответ должна дать структура общественная (скажем, Совет по правам человека при президенте) – исключительно после того, как материалы расследования будут размещены в открытом доступе, чтобы любой гражданин имел возможность составить собственное мнение.

Во время нашей работы с заключёнными, когда рядом с нами, буквально в метре от нас, находились не меньше троих сотрудников, один из которых снимал на видео нас и приходящих к нам заключённых, на телефон Агаркова мне позвонил генерал-лейтенант Петрухин. Разговор наш был в высшей мере благожелательным, вежливым и конструктивным с обеих сторон. Петрухин предложил в ближайшее время организовать встречу с ним общественников в любом формате и на любой площадке – чтобы «перезагрузить отношения» гражданского общества и ФСИН. Было бы хорошо, если бы такая встреча состоялась и чтобы всё, что говорил мне вежливый генерал, было искренним его убеждением. Я попросил Эдуарда Викторовича обеспечить нам беседы с осуждёнными один на один – товарищ генерал немедленно решил этот вопрос и в дальнейшем мы уже свободно общались с осуждёнными.

Мы провели много бесед, отсняли много материалов, но всё это – только начало большой работы.

Вопросов, на которые сегодня нет ответов, очень много: сколько правды в словах омоновцев о нанесённых им травмах невооружёнными людьми (все помнят спектакль в ИК-1 в 2008 году); все ли заключённые ныне в колонии (проверить информацию от родственников о машинах скорой помощи, приезжавших в колонию 25-го числа); кто бил родственников (кто отдал приказ – явно преступный – бить безоруженных мирных людей); найти задержанных милицией и проверить правомерность задержания; прояснить ситуацию с зарплатой осуждённым – куда исчезает? И так далее.

Работа предстоит весьма кропотливая. Но делать её надо не быстро, а очень быстро – пока официальные структуры не замылили ситуацию.

Следующее своё посещение ИК-6 мы планируем на понедельник, 3 декабря – если не произойдёт ничего чрезвычайного до этого.

Очень надеемся, что не произойдёт.

Николай Щур,
член ОНК Челябинской области,
руководитель Уральского демократического фонда.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here