Условно-досрочное освобождение: за и против

0
1399

Надо ли в России предоставлять УДО и по каким статьям?

Мариэтта Чудакова: Поскольку я посещала тюрьмы и колонии в России и в других странах (например, в Канаде), могу со всей ответственность за свои слова заявить, что, в сущности, год в нашей колонии смело можно считать за 2 или 3. Наказанием по нашему Уголовному Кодексу является лишение свободы. У нас же человека (не скажу, что — везде, но сплошь и рядом) лишают условий человеческого существования. Большая разница. Огромная потеря для России — разгон президентской Комиссии по вопросам помилования (я проработала в ней — с еженедельными заседаниями для рассмотрения 200-250 прошений — 7 лет) и практически прекращение помилования (т.е. снижения срока наказания) с начала 2002 года. Процедура помилования — предпочтительнее УДО. Почему — это самоочевидно: просьбу о помиловании подает Президенту сам заключенный, на УДО же подает (если только что-то не изменилось, и я не уследила) — начальство колонии. В России комментарии к этой разнице, в сущности, не требуются — всем и так все ясно. Что касается статей — лично я всегда голосовала против помилования только двух категорий преступников — учинивших насилие над малолетними и распространителей наркотиков.

Валерий Борщёв: Условно-досрочное освобождение — это чрезвычайно важная мера, поскольку она стимулирует осуждённого на исправление, стимулирует его поведение, стимулирует переосмысление его действий. И если мы смотрим на тюрьму не только как на карательную систему, если мы смотрим на заключение не только как наказание, а как на путь, по крайней мере, осмысления, если не исправления, то УДО здесь необходимо. Поэтому если человек раскаялся в совершенном, а такое случается, если он решил наладить другую жизнь, такое бывает, то, конечно же, ему надо предоставлять условно-досрочное освобождение.

Можно ли считать УДО признанием того, что приговор был вынесен некорректно?

Мариэтта Чудакова: Нет.

Валерий Борщёв: Косвенно, конечно же, принимающие решение об условно-досрочном освобождении как бы говорят о том, что суд не учёл личностные особенности осуждённого.

Стоит ли запретить людям, совершившим тяжкие преступления, подавать ходатайство на УДО?

Мариэтта Чудакова: Запрещать надо как можно меньше вообще. Исключений немного: я бы запретила, как это сделано в Германии по поводу Освенцима, утверждать,что Гулаг — это ничего страшного.

Валерий Борщёв: Когда был членом комиссии по помилованию, всегда голосовал против помилования тех, кто осуждён за изнасилование или за педофилию.

Не является ли нарушением прав человека отмена УДО для тех, кто совершил тяжкое преступление?

Мариэтта Чудакова: Является.

Валерий Борщёв: Я считаю, что это важно сохранить эту норму, потому что это стимул. Тюрьма никого не исправляет. Вот это надо знать. Чем дольше человек сидит в тюрьме, тем больше он криминализируется, тем больше он связывает себя с этой жизнью. Если мы хотим сделать из человека рецидивиста, преступника, мы должны дать ему как можно больший срок.

Можно ли предоставлять УДО тем, кто совершил серьезное преступление, но имеет несовершеннолетних детей?

Мариэтта Чудакова: В зависимости от обстоятельств (а не от преступлений — за исключением мною названных). Если он все годы, как может, поддерживает своих детей, изменился, горюет о прошлом — конечно, можно. Общество должно возвысить свой голос — призвать к возвращению помилования. Не перестаю удивляться апатичности граждан в этом важнейшем вопросе жизни российского общества. Вообще надо иметь в виду, что отсидевший от звонка до звонка — не дождавшись ни помилования, ни УДО, — выходит на свободу озлобленным на общество: «Вы со мной как с собакой? Ну, я вам покажу!..»

Валерий Борщёв: Конечно же, наличие несовершеннолетних детей — это очень важный фактор. Во-первых, действительно, дети лишаются родителей, отца, как правило. И это складывается на судьбе детей. Во-вторых, наличие детей — это всегда стимул, для того чтобы человек исправился, если он совершил преступление. Но, опять же, вопрос — какие тяжкие? Тут надо смотреть. Если он маньяк, злодей, серийный убийца, то это, конечно, здесь роли не играет. А если он совершил какое-то тяжкое преступление, например, побои тяжкие, (это тоже тяжкое преступление, там свыше 5 лет, могут дать и 8, и больше) это другое дело. Несовершеннолетние — это важный фактор и для того чтоб детей не оставлять без воспитания, и важный фактор для исправления человека. Его надо учитывать при принятии УДО. Но, опять же, смотреть на личность, какова личность. Что это — преступление-случайность, или же это суть его натуры?

Источник: Дилетант.ru

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here