Член Совета по правам человека при президенте РФ: на фигурантов бунта в копейской колонии оказывается давление

1
738

Член Совета по правам человека при президенте России Андрей Бабушкин заявил о том, что на фигурантов событий, которые в 2012 году случились в копейской колонии, оказывается давление.

Он привел пример того, как один из осужденных, находящийся в ИК на момент бунта, сейчас имеет 85 взысканий.

Причем они касаются не избиений и краж, а курения в неположенном месте и выходе из локального участка. «Однако никаких объективных доказательств представлено не было. Пообещали найти их и направить через ГУ ФСИН в Москву», — уточнил Андрей Бабушкин.

Одной из проблем, с которой столкнулись представители Совета, оказались низкие зарплаты. Сейчас заключенным за проделанную работу в месяц выплачивают 400 рублей. «Мы знаем, что минимальный размер оплаты труда превышает пять тысяч рублей. Согласно уголовно-исполнительному кодексу на лицевой счет осужденного должно начисляться не менее 25 процентов от заработка — то есть не менее 1,3 тысячи рублей», — отметил Андрей Бабушкин.

Кроме того, в исправительных учреждениях нет многих продуктов питания и предметов первой необходимости. Также отсутствуют интернет-магазины, которые сегодня есть в большинстве регионов. «В каком-нибудь хуторе Интернет есть, а здесь, в одной из промышленных столиц России, их нет в СИЗО. Да и в самих изоляторах имеются камеры, которые непригодны для проживания. Например, там окна выходят не на улицу, а на какие-то стены. В общем ситуация тревожная», — недоумевает Андрей Бабушкин.

По словам эксперта Совета Александра Куликовского, в исправительных учреждениях Челябинской области нарушаются правила внутреннего распорядка как сотрудниками ФСИН, так и самими арестантами, поскольку в большинстве случаев у них просто-напросто отсутствует доступ к этим правилам. Тем не менее, он отметил и положительный момент в работе данных учреждений. Так, к 2015 году на территории СИЗО-3 будет введен новый корпус. Сразу после этого эксплуатация полуподвалов и подвалов будет прекращена. В этом членов Совета по правам человека заверил заместитель начальника ГУ ФСИН России по Челябинской области Олег Канашов.

Как сообщили члены общественной наблюдательной комиссии, в южноуральских исправительных учреждениях по сравнению с прошлым годом ситуация улучшилась. Кроме того, они уверяют, что в соседнем регионе дела обстоят значительно хуже. «В Свердловской области все сейчас обстоит так, как у нас было до акции протеста в копейской колонии. Там ситуация усугубилась до предела», — привела пример правозащитница Оксана Труфанова.

После этого члены ОНК обратили внимание на то, что на Южном Урале есть несколько проблемных мест — челябинская ИК-2, руководит которой бывший начальник ИК-6, и ИК-5, где отбывают наказание женщины. «Девочки страдают не хуже мальчиков. Им запрещают пользоваться кремами и шампунями. Так как горячей воды нет, они греют холодную воду в мешках на батареях», — заявила Дина Латыпова.

Отметим, что по итогам поездки в исправительные учреждения Челябинской области планируется оформить отчет, который будет опубликован. «Надеюсь, что совместными усилиями мы добьемся порядка, дисциплины и законности соблюдения прав человека», — сказал в конце встречи Андрей Бабушкин.

Источник: chel.mk.ru

ПОДЕЛИТЬСЯ
Предыдущая статьяWE are AGENTS of HUMAN RIGHTS
Следующая статьяЛожные слухи

1 КОММЕНТАРИЙ

  1. СПРАВКА
    по положению в ИК-6 г.Копейска Челябинского ГУФСИН
    по состоянию на начало марта 2014г.
    (для СПЧ при Президенте РФ)

    24 ноября 2012 года в ИК-6 города Копейска Челябинской области произошла мирная акция протеста осуждённых, которая вызвала интерес всего мира своей уникальностью: самим мирным характером (не было разбито ни одного стекла, никакое имущество колонии не было сломано, ни один осуждённый или сотрудник колонии не получил никаких телесных повреждений) и тем, что осуждённые требовали единственного – администрация колонии должна выполнять закон! Память не находит в обозримом прошлом хотя бы одного примера подобного «бунта» заключённых – ни в России, ни в мире.
    Именно мирный характер акции вызвал столь большое возмущение как среди сотрудников (особенно руководства) ФСИН, так и среди руководства МВД, прокуратуры и Следственного комитета: невозможно было ввести в колонию ОМОН и спецназ, «утопить в крови» восставших осуждённых и предстать перед миром в привычном образе «хранителей общественного спокойствия», несущим нелёгкую службу по охране государственной нравственности и морали.
    Кроме того, и это для служивых главное, мирный характер акции вытащил на свет неприглядную картину тотальной коррупции в указанных выше структурах, за которую этим ведомствам, пусть и короткое время, пришлось держать ответ перед возмущённым населением. В любом случае, испуг у чиновников в погонах в тот момент был, и прощать этот испуг обществу, а, паче того – восставшим осуждённым и предавшим их требования гласности правозащитникам и журналистам «гражданские военные» не собирались и не собираются. Отсюда и происходят все последствия событий ноября 2012 года, которые мы наблюдаем в настоящий момент.

    После настойчивых требований общественности, Следственный комитет был всё-таки вынужден возбудить уголовное дело по произошедшим событиям, но всячески расследование не только тормозил сам (что дало прекрасную и длительную по времени возможность сотрудникам ИК-6 уничтожать улики преступлений: сжигать тысячи документов, тонны продукции подпольных производств, вывозить из колонии машинами «левое» оборудование и т.д. – обо всём этом неоднократно свидетельствовали осуждённые колонии), но и не мог преодолеть отчаянное сопротивление следственным действиям сотрудников ГУФСИН (руководство колонии начальником ГУФСИН не отстранялось от должностей, что позволяло ему уничтожать улики) и суда, который своим нежеланием заключить под стражу руководителей колонии, по сути, санкционировал развал ещё не начавшегося как следует уголовного расследования. Правовая оценка этим действиям правоохранительных и правоприменительных органов не дана до сих пор и вряд ли когда станет предметом какого-либо расследования вообще.
    Усилиями небольшой группы правозащитников, благодаря поддержке СПЧ, некоторых депутатов Госдумы и информационной поддержке СМИ, удалось-таки передать ведение следствия сначала областному СК, а затем и окружному. Это, безусловно, в некоторой степени продвинуло расследование, но не изменило сути: Следственный комитет как не спешил «продвигать дело», так и не спешит до сих пор. Мало того, СК параллельно – и достаточно резво! – начал вести следствие по «организации массовых беспорядков» в самой колонии и вокруг неё, чуть ли ни мгновенно определив более десятка обвиняемых, и даже направил уже уголовное дело по одному из них в суд. Не трудно догадаться, что обвиняемыми в этом деле назначены осуждённые ИК-6, а не истинные виновники дезорганизации работы исправительного учреждения: руководство Челябинского ГУФСИН и непосредственные руководители ИК-6, создавшие в ИК-6 «цветник коррупции» и массовое жестокое, бесчеловечное отношение к содержавшимся там осуждённым. Сообщений о преступлениях сотрудников ИК-6 – несколько тысяч (!) – они не расследуются и по настоящий момент: потерпевшими от преступлений на сегодня не признано и десятка осуждённых — ! Классический случай, когда взвод шагает не в ногу, а в ногу идёт один прапорщик. Из руководства ГУФСИН и ИК-6 обвинение, смехотворное по объёму, выдвинуто только отстранённому от должности на время следствия начальнику ИК-6 Механову Д.С. Это обвинение в настоящий момент рассматривает Копейский городской суд – тот самый суд, который обвиняют в проплаченности Механовым сотни осуждённых.

    Положение осуждённых в ИК-6 за прошедшие почти полтора года изменялось несколько раз.
    Сразу после «бунта» администрация колонии полностью утратила контроль над зоной: сотрудники ФСИН даже не заходили в жилую зону, локальные участки были открыты, осуждённые свободно перемещались по территории, не работали, самостоятельно перемещались из отряда в отряд, никакого внутреннего распорядка не соблюдали. Всё управление колонией сосредоточилось в руках блатных «авторитетов», которым администрация предоставила в распоряжение медицинскую часть, где «авторитеты» и жили совершенно вольготно, а руководство колонии ходило туда к ним «на поклон». Суть такого существования зоны была проста: осуждённые предоставлены самоуправлению, администрация, стиснув зубы, ждёт, пока эйфория «свободы» у з/к уляжется, поставленные на власть «авторитеты» начнут зарываться в иллюзии что «они тут главные», массовое самосознание осуждённых станет смещаться на привычное ожидание кнута – вот тогда она и начнёт потихоньку поворачивать ситуацию в привычное русло беззакония.
    Так оно и случилось. Главным фактором «покорения зоны» явилось бездействие следствия: проходили месяцы, а положительной информации от следователей не только не поступало никакой, а, напротив, в зону зачастили с допросами как раз те самые копейские следователи, отстранения от расследования которых так добивались правозащитники – те самые следователи, на которых сотнями жаловались осуждённые. Мало того, допросы эти следователи демонстративно вели в присутствии тех оперативных работников, именно на которых жаловались осуждённые: как раз эти оперативники и били, пытали, вымогали деньги. Не удивительно, что эйфория победы у осуждённых достаточно быстро сменилась не только полным разочарованием у заключённых, но и страхом за свою дальнейшую судьбу. Подогревали такие упаднические настроения у осуждённых и случаи появления в колонии бывшего начальника майора Механова Д.С. – испуганные осуждённые звонили родственникам и сообщали об этом.
    ГУФСИН области тут же воспользовался переменой настроений у «контингента»: потерявшие чувство реальности «авторитеты» были вывезены из зоны, им на место завезли залётного «смотрящего», который быстренько поставил на колени присмиревшую «паству». Всякая вольница была пресечена, зона вернулась хоть и к усечённому, но к привычному «чёрному ходу» — всё решает «смотрящий», за нарушение его табу – жестокая кара руками новых «активистов», на этот раз – блатных. «Смотрящему» и его приближённым, естественно, преференции от администрации учреждения, те, в качестве платы, «держат зону».
    «Держание» в настоящий момент заключается в главном: никаких общений с правозащитниками, никаких жалоб ни членам ОНК, ни в прокуратуру на условия содержания – только по своим уголовным делам.
    Сохраняется и «коллективный трудовой договор», заключённый ещё с предыдущими «смотрящими»: размер поборов с заключённых и их родственников (плата за свидания, поощрения и т.д., — ну, как раньше, только в меньших объёмах) согласовывается со «смотрящими». «Пацаны» считают это справедливым: не «по беспределу», а по согласованию. У «пацанов» и мысли не возникает, что платы быть не должно вообще.

    Появилась и новая задача у нового «смотрящего»: обеспечить нужные показания потерпевших и свидетелей на суде над Механовым. Поскольку все они всё так же находятся в системе Челябинского ГУФСИН, а большая часть из них так вообще в самой ИК-6, то труда для «активистов» исполнить волю приказывающих нет никакого. До участников суда, находящихся в СИЗО или других колониях, «дотягиваются» посредством мобильной связи: в камеру приносится сотовый телефон (угадайте с одного раза – кем) и, как это было до «бунта», под присмотром «активиста» свидетелю или потерпевшему новые «власти из своих» «доходчиво объясняют», что они должны говорить (или не говорить) на суде. Результаты этих «психологических бесед» каждый желающий может лично наблюдать, если посетит заседание копейского городского суда. Между прочим, несколько дней назад там прозвучали свидетельские показания, что майор Механов и сейчас посещает колонию, и даже делает замечания осуждённым — !

    Прокуратура никаких действий в связи с вскрывающимися обстоятельствами ни на суде, ни в ИК-6 не предпринимает, новое руководство колонии публично заявляет, что ситуация в колонии «стабильная, контролируемая и управляемая», а отличная от этого оценка ситуации – субъективное мнение говорящего.
    И с этим нельзя не согласиться: так оно и есть – моя оценка тех или иных событий всегда была субъективной, с той лишь удивительной для оппонентов тонкостью: при этом она в точности соответствовала истинному положению дел.
    Объясняется это банально просто: у меня, в отличие от оппонентов, нет цели скрыть собственные или чужие преступления, нет боязни потерять тёплое местечко или перспективу получить очередную звёздочку на погоны. Ну и, опять же в отличие от оппонентов, совесть и чувство собственного достоинства для меня понятия – не чуждые.
    Что же касается подтверждения сказанного про колонию, то доказательств тому – сонм: одних только заявлений осуждённых – несколько тысяч. Все они, как и должно, переданы по назначению: генпрокурору, Бастрыкину, Уполномоченному… А результат – вот он, только что описан.

    Николай Щур,
    гражданин,
    член ОНК Челябинской области

    9 марта 2014г.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here