Десятилетний запрет на длительные свидания для лиц, приговоренных к пожизненному лишению свободы нарушает их право на частную и семейную жизнь (статья 8 Конвенции)

0
1547

Большая Палата Европейского Суда вынесла постановление по делу «Хорошенко (Khoroshenko) против России»[1]

Режим содержания под стражей, допускающий кратковременные свидания с близкими родственниками дважды в год в течение десятилетнего срока лишения свободы, нарушает право заключенного на семейную жизнь.

В Постановлении Большой Палаты Европейского Суда[2] по делу «Хорошенко против Российской Федерации» (Khoroshenko. Russia), жалоба № 41418/04, Европейский Суд по правам человека (далее – Европейский Суд) признал единогласно, что имело место нарушение статьи 8 (право на частную и семейную жизнь) Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее – Конвенция).

Дело касалось жалобы заключенного, приговоренного к пожизненному лишению свободы, на различные ограничения свиданий с членами семьи в течение десяти лет его содержания под стражей в колонии строго режима.

Европейский Суд, в частности, признал, что строгий режим является непропорциональным по отношению к преследуемым целям, а также что такой режим серьезно осложняет дальнейшую реинтеграцию и реабилитацию заключенного. Учитывая, что в большинстве государств-членах Совета Европы не проводится разграничения между лицами, приговоренными к пожизненному лишению свободы и остальными заключенными в том, что касается режима содержания под стражей и что в этих государствах для лиц, приговоренных к пожизненному лишению свободы, разрешены свидания с родственниками не реже одного раза в течение двух месяцев, Россия в этом вопросе имеет небольшое пространство («свободу усмотрения») для маневра.

Основные факты

Заявитель, Андрей Хорошенко, является гражданином Российской Федерации, родился в 1968 году и в настоящее время отбывает наказание в виде пожизненного лишения свободы. Он был признан виновным в убийстве и приговорен к смерти в 1995 году; в 1999 году приговор в отношении него был изменен на пожизненное лишение свободы.

В октябре 1999 года А. Хорошенко был переведен в исправительную колонию для лиц, приговоренных к пожизненному лишению свободы, находящуюся в Пермской области. В течение первых десяти лет его заключения, к нему применялся строгий режим содержания под стражей. Это, в частности, предполагало, что в течение полугода ему разрешалось не более одного свидания с родственниками длительностью не более четырех часов. Он мог общаться с родственниками только через стеклянную перегородку или металлическую решетку, без физического контакта, разговоры с посетителями прослушивались тюремным персоналом. Такой особый режим обычно применялся к заключенным, по крайне мере, первых десяти лет отбывания наказания, начиная с даты их ареста. Однако в случае А. Хорошенко, этот период исчислялся с октября 1999 года, когда он был помещен в исправительную колонию с применением особого режима для заключенных, которые нарушали установленный порядок содержания под стражей во время предварительного заключения.

А. Хорошенко утверждал, что из-за строгих ограничений свиданий, он утратил контакт с некоторыми членами семьи, включая его сына, который отказывается встречаться с ним. На момент ареста А. Хорошенко, его сыну было три года, и он проживал с его бывшей супругой, развод с которой состоялся в 1996 году.

С 11 октября 2009 г. А. Хорошенко содержался под стражей с применением обычного режима, и ему разрешались более длительные свидания с членами семьи.

Во время содержания под стражей с применением особого режима, в августе 2004 года А. Хорошенко подал жалобу в Конституционный Суд Российской Федерации (далее – Конституционный Суд), оспаривая конституционность десятилетнего запрета на длительные свидания с членами семьи для лиц, приговоренных к пожизненному лишению свободы, в соответствии с Уголовно-исполнительным кодексом Российской Федерации (далее УИК РФ). Он утверждал, что соответствующие положения УИК РФ являются дискриминационными и нарушают его право на частную жизнь. Конституционный Суд отклонил его жалобу. Вторая жалоба, поданная А. Хорошенко, который утверждал, что различие между двумя категориями заключенных, отбывающих наказание в виде пожизненного лишения свободы в условиях особого режима, которое основано на факте нарушения ими порядка содержания под стражей во время предварительного заключения, является дискриминационным, также была отклонена Конституционным Судом в декабре 2006 года.

Жалобы и производство в Европейском Суде

А. Хорошенко жаловался, в частности, на то, что ограничения свиданий с членами семьи в соответствии со строгим режимом в исправительной колонии в период между октябрем 1999 года и октябрем 2009 года, нарушали его права, установленные статьей 8 Конвенции (право на частную и семейную жизнь). Он также утверждал, что эти ограничения нарушали положения статьи 14 Конвенции (запрет дискриминации).

Заявитель подал жалобу в Европейский Суд 6 г. 11 февраля 2014 г. Палата, в которую поступило дело, приняла решение о направлении дела в Большую Палату Европейско Суда. Группа правовых экспертов Университета Сюррей (Великобритания) была приглашена к участию в качестве третьей стороны и представила свои письменные замечания. Заседание Большой Палаты состоялось 3 сентября 2014 г.

Мнение Европейского Суда

Право на частную и семейную жизнь (статья 8 Конвенции)

Европейский Суд установил, что среди государств-членов Совета Европы наблюдается большое разнообразие практик в отношении регулирования свиданий в местах лишения свободы. Однако минимальная частота таких свиданий при пожизненном лишении свободы составляет не менее одного каждые два месяца. Кроме того, в большинстве этих государств не проводится разграничения в применении режима между лицами, приговоренными к пожизненному лишению свободы, и остальными заключенными. Россия является единственным государством-членом Совета Европы, в которой в отношении группы заключенных, приговоренных к пожизненному лишению свободы, действует правило, предполагающее режим с низкой частотой свиданий в сочетании с длительным сроком его применения. Такая ситуация сужает для России пространство для маневра («свободу усмотрения» по смыслу судебной практики Европейского Суда) в отношении вмешательства в право на частную жизнь, предусмотренное статьей 8 Конвенции.

Европейский Суд отмечает, что Конституционный Суд утверждал в других своих решениях, касающихся ограничения свиданий с членами семьи заключенных, приговоренных к пожизненному лишению свободы, что эти ограничения не выходят за рамки тех, что предполагаются лишением свободы по сути. Этот довод не убеждает Европейский Суд, поскольку такой режим предполагает ограничения, которые делают положение А. Хорошенко значительно худшим, по сравнению со средним российским заключенным, приговоренным к длительному лишению свободы.

Во время применения строго режима заключения, А. Хорошенко разрешалось содержание в камере не более чем с одним другим заключенным, и он отбывал наказание отдельно от других заключенных. По другим делам Европейский Суд уже признавал, что любые формы одиночного заключения без соответствующей умственной и физической стимуляции могут иметь длительные отрицательные последствия, приводящие к нарушению умственных и социальных способностей. Европейский Суд был поражен как строгостью, так и длительностью, а именно, десять лет, применения такого режима к А. Хорошенко.

Европейский Суд подчеркнул, что в своей практике он неоднократно высказывал мнение о том, что заключенные в целом должны пользоваться всеми основными правами и свободами, гарантированными Конвенцией, за исключением права на свободу. Принцип пропорциональности требует, чтобы, в случае применения строгих мер по ограничению конвенциональных прав, должна быть четкая и достаточная связь между применяемыми мерами и поведением и личными обстоятельствами заключенного. Европейский Суд признал, что нормы российского законодательства, примененные к А. Хорошенко, не учитывают его интересы и интересы членов его семьи, как того требует статья 8 Конвенции.

В то время, как власти Российской Федерации в своих объяснениях указывали, что ограничения направлены на «восстановление справедливости, перевоспитание и предупреждение новых преступлений», во время заседания в Европейском Суде, они прямо признали, что примененный к А. Хорошенко режим заключения был направлен не на его реинтеграцию, а на его изоляцию. Европейский Суд признал, что строгий характер применяемого режима препятствует лицам, приговоренным к пожизненному лишению свободы, в поддержании контакта с их семьями, и, таким образом, серьезно усложняет их социальную реинтеграцию и реабилитацию. В этой связи Европейский Суд указал на рекомендации Комитета Совета Европы по предотвращению пыток и бесчеловечного и унижающего достоинства обращения и наказания, касающиеся того, что длительное тюремное заключение «должно быть направлено на поиск компенсационных [по отношению к  изолирующему влиянию самого заключения] механизмов в позитивном и профилактическом ключе». Такая цель созвучна соответствующим международно-правовым документам.

В заключение, вмешательство в право А. Хорошенко на частную и семейную жизнь было непропорциональным по отношению к преследуемым властями Российской Федерации целям. Европейский Суд добавил, что строгий режим, с его полным запретом физического контакта с посетителями и разрешением постоянного прослушивания разговоров с ними тюремным персоналом, стал для А. Хорошенко препятствием в установлении близких отношений с сыном на решающем раннем этапе жизни последнего. Российская Федерация, таким образом, в этом вопросе вышла за пределы «свободы усмотрения». Соответственно, имело место нарушение статьи 8 Конвенции.

С учетом этих выводов, Европейский Суд не видит необходимости в отдельном рассмотрении жалоб на нарушение статьи 14 Конвенции.

Справедливая компенсация ( статья 41 Конвенции)

Европейский Суд решил, что Российская Федерация обязана выплатить А. Хорошенко 6 000 евро в качестве компенсации морального вреда и 11 675 евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек.

Особые мнения

Судьи П. Пинту ди Албукерки и К. Туркович выразили совместное особое мнение, которое прилагается к постановлению.



[1] Перевод с английского к.ю.н. Н.В. Прусаковой.

[2] Постановления Большой Палаты Европейского Суда являются окончательными (статья 44 Конвенции). Все окончательные постановления передаются в Комитет Министров Совета Европы для контроля за их исполнением. Дополнительную информацию о порядке исполнения см. www.coe.int/t/dghl/monitoring/execution.

Полный перевод постановления читайте в Бюллетене европейского Суда по правам человека.

Источник: echr.today
Фото из архива

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here