Аналитическая справка о состоянии соблюдения прав человека в учреждениях УИС Свердловской области и взаимодействии с гражданским обществом от 30 марта 2016 г.

0
30

Правозащитное сообщество Свердловской области в течение многих лет отмечает грубость, а также систематичность нарушения прав человека в УИС Свердловской области. Прежде всего, речь идет о таких базовых правах, как право на жизнь, запрет пыток и унижающего достоинство обращения, на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на юридическую помощь. К сожалению, такая ситуация продолжается по сегодняшний день и имеет тенденцию на ухудшение.

По нашему убеждению, низкий уровень соблюдения прав человека в МПС Свердловской области связан с тем, что руководство ГУФСИН по Свердловской области, вопреки Концепции развития уголовно-исполнительной системы РФ, имеет крайне низкий уровень взаимодействия с правозащитным и адвокатским сообществом.

Так, приглашения, направляемые в адрес ГУФСИН по Свердловской области с целью участия его представителей в тех или иных правозащитных мероприятиях, в основном, остаются без реагирования. С другой стороны, инициированная ГУФСИН встреча ОНК Свердловской области с руководством ГУФСИН в конце 2015 года с целью проведения итогов за 2015 года прошла… без руководства ГУФСИН.

Таким образом, руководство ГУФСИН по Свердловской области не организовало должное взаимодействие с правозащитным сообществом. Это приводит к тому, что проблемы, реально существующие в УИС Свердловской области, совместно не разрешаются. ГУФСИН просто отказывается признавать эти проблемы, «не видя» их. Если же общественность «вскрывает» те или иные «гнойники» в отдельных ИУ, ГУФСИН вместо признания этих проблем, разрешения их, пытается их утаить, «загнать глубже», что в итоге приводит к массовым акциям протеста в ИУ, которые, как правило, вызываются различными трагедиями (убийствами, пытками, изнасилованиями осуждённых).

Яркий пример — акция протеста (голодовка) осужденных в ИК-46 в июле 2015 года, вызванная убийством осужденного сотрудниками данного ИУ, в том числе, начальником. Этой трагедии бы не произошло, если бы два года назад, когда в этой колонии была аналогическая акция протеста и начальник ГУФСИН по Свердловской области С.В. Хулорожков признал «под видеокамеру» проблему наличия «активистов» в ИК-46, то есть, осуждённых, незаконно наделенных административными функциями, проблема не была бы «загнана внутрь», оставлена без разрешения путем «расфасовывания» осужденных по различным учреждениям и оказания на них физического и психологического давления. Сейчас, после произошедшей трагедии, мы видим то же самое – вместо разрешения проблемы, ее умышленно «загоняют внутрь».

При этом, вместо попыток совместно с гражданским обществом решать имеющиеся проблемы, общественники сталкиваются с прямо противоположными действиями: имеются многочисленные факты попыток противодействия общественному контролю, его дискредитации в глазах общества и осужденных, давления на осужденных с целью отказа от своих, ранее данных, пояснений, отказа в получении юридической помощи либо иных попыток воспрепятствования юридической помощи.

В частности,

— решениями Верх-Исетского районного суда г. Екатеринбурга и Свердловского областного суда 2015-2016 гг. установлены факты незаконного недопуска членов ОНК Свердловской области Захаровой Л.В. и Диановой О.И. на территорию ФКУ ИК-46 с целью осуществления общественного контроля во время акции протеста осужденных (голодовка);

— в августе 2015 г. — избиение супруга члена ОНК Свердловской области Светланы Малюгиной – Дениса Финогенова — в ФКУ ИК-55;

— в сентябре 2015 г. – незаконно произведенная видеозапись интимного свидания правозащитника, члена ОНК Свердловской области Ларисы Захаровой в комнате длительных свиданий ФКУ ИК-3 появилась в сети Интернет и ряде федеральных, региональных и зарубежных СМИ;

— декабрь 2012г.- в пыточной колонии ИК- 2 г. Екатеринбурга после встречи с заключенным на Ларис Захарову нападают «осужденные-активисты», угрожая ей изнасилованием, не скрывая, что это за мои публикации в интернете о пытках в колонии. Уголовное дело по данному факту возбуждено не было;

— август 2014 г. – руководство ГУФСИН России по Свердловской области направляет оператору связи МТС приказ о блокировке SIM-карты Ларисы Захаровой, с связи с чем она была лишена возможности на протяжении длительного времени получать и совершать телефонные звонки. В судебном заседании данный приказ был признан незаконным, но извинений от генерала Худорожкова С.В. не последовало;

— июнь 2015г. — на Ларису Захарову пишут анонимный донос, что она бросила своих детей и больную маму голодными и холодными. Отделом полиции и районным управлением социальной политики была проведена проверка, по итогам которой вынесен отказной материал в возбуждении административного или уголовного дела;

— январь 2016 г. – членов ОНК Свердловской области Антона Кудрякова, Светлану Малюгину и Людмилу Винс незаконно не допускают в ФКУ ИК-19 и ФКУ ИК-26 г. Тавда с целью проведения общественных проверок на основании введенного карантина. В дальнейшем прокурорские проверки показали, что данные факты недопуска являлись незаконными. Однако никто к ответственности привлечён не был;

— постоянные факты недопуска членов ОНК Свердловской области в камеры «психиатрии» СИЗО-1 г. Екатеринбурга под различными предлогами («приравнивание» ОНК к обычным общественным объединениям, отсутствие на рабочем месте врача-психиатра и т.д.);

— 2012-2015 гг. – установленные многочисленными (десятками) судебных решений (некоторые из них опубликованы в Сборнике судебных актов «Право на юридическую помощь в условиях изоляции», изданным МОО «Межрегиональный центр прав человека) факты незаконных действий администрации ИУ, в том числе, начальников ИУ Свердловской области, по недопуску под различными предлогами адвокатов, защитников, доверенных лиц, представителей правозащитных организаций к заключенным с целью оказания им юридической помощи. При этом в двух судебных решениях 2013 года Верх-Исетский районный суд г. Екатеринбурга признал ГУФСИН по Свердловской области бездействующим органом, который не в состоянии даже провести элементарную объективную проверку факта недопуска лица для оказания осуждённым юридической помощи.

Колоссальный объем таких решений может свидетельствовать только об одном – факты недопуска не являются единичными, случайными, а являются системой, являются частью политики ГУФСИН по Свердловской области по недопущению выявления и разрешения проблем в области прав человека в МПС, недопущению «выноса сора из избы».

О системности данной проблемы может свидетельствовать также тот факт, что для того, чтобы элементарно обеспечить свидания адвокатов и иных лиц, оказывающих юридическую помощь, с заключенными, содержащимися в больнице при ФКУ ИК-2 г. Екатеринбурга, правозащитникам, адвокатам и осужденным пришлось даже дойти до Верховного Суда РФ, в который была обжалована норма абзаца второго пункта 119 Порядка организации медицинской помощи лицам, отбывающим наказание в местах лишения свободы и заключенным под стражу, утверждённого Приказом Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации № 640 и Министерства юстиции Российской Федерации № 190. Данная норма, хотя по буквальному своему прочтению не распространялась на адвокатов и иных лиц, оказывающих юридическую помощь, но, тем не менее, именно в таком ключе толковалась администраций ФКУ ИК-2. По данному делу принято и уже вступило в силу Решение Верховного Суда РФ от 06 июня 2014 г. о признании данного абзаца в оспариваемой части недействующим и не подлежащим применению.

Очевидно, что такая недальновидная политика ГУФСИН по Свердловской области имеет тактические «плюсы» (внешняя «показуха» того, что в ГУФСИН все в порядке, проблем не существует), однако, в то же самое время, имеет стратегические «минусы» (проблемы, существующие в ГУФСИН, остаются неразрешенными, их количество увеличивается, они становятся все более серьезными и непреодолимыми).

Подытоживая, следует констатировать, что основными проблемами в исправительных учреждениях Свердловской области, по нашему мнению, в настоящее время являются:

— моральное и физическое насилие над осужденными, осуществляемое сотрудниками учреждений, но чаще руками других осужденных, так называемых «активистов-СДиП», проще говоря агентов администрации;

— как отдельный вид насилия — пристегивание осужденных наручниками к решеткам и нахождение их в таком состоянии в течении нескольких дней подряд (применяется в ФКУ ИК-5, ИК-6 г. Нижний Тагил);

— факты «карательной психиатрии» в СИЗО-1 г. Екатеринбурга (в других СИЗО Свердловской области такие факты не установлены);

— оказание физического и психического давления на осужденных с целью отказа от правовой помощи;

— непрекращающиеся факты незаконных отказов в свиданиях адвокатов и иных лиц, имеющих право на оказание юридической помощи, с осужденными;

— нарушения прав членов ОНК Свердловской области при организации и осуществлении ими мероприятий по общественному контролю за соблюдениям прав человека в исправительных учреждения, в том числе, права на общение в конфиденциальном режиме, на ознакомление с первичной документаций (например, журналами учета телесных повреждений и др.), на использование фото-видео-записывающей техники, измерительных приборов; также имеются отдельные факты недопуска членов ОНК в ИУ;

— не соответствующие законодательству условия содержания заключенных, особенно в СИЗО и отдаленных исправительных учреждений (Сосьва, Гари, Ивдель, Тавда) Свердловской области;

— не соответствие условий содержания осужденных в отрядах ОСУОН, которые в этой части фактически приравнены к ШИЗО, ПКТ («камерная система»);

— неоказание и несвоевременное оказание медицинской помощи заключенным;

— многочисленные факты не отправки почтовой корреспонденции, как правило, жалоб на действия администрации ИУ;

— преследование осужденных в виде наложения сфальсифицированных дисциплинарных взысканий за обжалование ими в различные инстанции незаконных действий, решений администрации ИУ, отказ выполнять незаконные требования администрации;

— отсутствие, либо недостаток таксофонных аппаратов в исправительных учреждениях области, что лишает осужденных права на телефонные переговоры и создает коррупционную ситуацию в исправительных учреждениях (сотрудники администрации за взятки предоставляют осужденным мобильные телефоны).

Относительно проблемы «активистов», то есть осужденных, специально наделяемых администрацией ИУ административными функциями, следует сказать отдельно.

Вопреки запрету деятельности самодеятельных организаций и наделению заключенных административно-властными функциями, в большинстве исправительных учреждений Свердловской области осужденные наделяются прямым либо косвенным образом (подспудно) такими функциями. По убеждению правозащитников, «активисты» в учреждениях УИС по Свердловской области «плодятся» специально – это важная, системообразующая часть политики ГУФСИН по Свердловской области.

Данные функции осужденные, будучи асоциально ориентированными в своем образе жизни и поведении, используют для дальнейшего совершения преступлений на территории данных исправительных учреждений (пытки, убийства, унижения, вымогательства). Таким образом, по факту происходит сращивание государственного аппарата в лице сотрудников ИУ с криминальным миром, использование государственным аппаратом его сил, методов и возможностей, тем самым, дискредитируя государственную власть, ослабляя ее законные возможности по контролю над спецконтингентом, коррумпируя и, в целом, криминализируя выполнение государственных функций.

К сожалению, часто сами правоохранительные органы не заинтересованы в борьбе с пытками, унижениями в уголовно-исполнительной системе, существованием в ней «осужденных-активистов», т.е. осуждённых, наделённых административно-командными функциями в отношении других осужденных, т.к. такие противоправные методы применяются УИС и правоохранительными органами в целях «раскрытия» преступлений и обеспечения мнимой «контролируемости» спецконтингента.

Поэтому попытки представителей правозащитного и адвокатского сообщества борьбы с такими негативными явлениями часто наталкиваются на «стену» равнодушия, а, бывает и откровенного игнорирования их информации и противодействия их законной деятельности со стороны как самой УИС, так и правоохранительных органов.

Правозащитники Урала