«В Конституции есть право на жизнь, в колонии его нет»

0
2

Заключенный не может добиться освобождения по состоянию здоровья после того, как «послал» генерала ФСИН

Юрий Кондрев отбывает наказание в ИК-11 Челябинской области. У 45-летнего мужчины еще на свободе был диагностирован рак: за несколько месяцев он перенес четыре операции на пояснице, где у него была обнаружена прогрессирующая злокачественная опухоль. Среди других заболеваний Кондрева — ишемическая болезнь сердца, сахарный диабет и гипертония. В мае 2017 года правительство расширило и уточнило список заболеваний, препятствующих отбыванию наказания. Правозащитники утверждают, что заболевание из диагноза Юрия Кондрева оказалось в этом перечне, однако тяжелобольной мужчина до сих пор находится в колонии в условиях, которые бывают невыносимыми даже для здоровых людей.

«Мне уже не снится колбаса. Мне снится обезболивающее»

Последние три года Юрий Кондрев находится в колонии общего режима Челябинской области. Он был осужден в августе 2014 года по части 4 статьи 159 УК за мошенничество в особо крупном размере и приговорен к четырем годам лишения свободы. Ему осталось сидеть чуть больше двенадцати месяцев, хотя это время он может провести дома или в больнице из-за серьезных проблем со здоровьем.

«То, за что я осужден — я не спорю с этим. Но у меня заболевание, несовместимое с жизнью в колонии. Я просил об освобождении по состоянию здоровья, но им все равно, что я могу умереть. Я уже думаю, хрен с ним, я готов отбывать наказание в колонии, готов терпеть, если бы были условия человеческие и отношение человеческое».

В мае 2014, за три месяца до приговора суда, ему диагностировали миксоидную липосаркому мягких тканей поясничной области, после этого дважды проводили операцию по удалению опухолей.

В апреле 2016, уже в колонии, Кондреву подтвердили диагноз, поставленный на свободе, в ходе одной из медицинских комиссий: по международной классификации болезней (МКБ) миксоидная саркома имеет код С92.3, и, согласно перечню заболеваний, препятствующих отбыванию наказания, суд может освободить Юрия из колонии или заменить лишение свободы на более мягкое наказание. Все попытки Кондрева добиться освобождения по состоянию здоровья за эти годы ни к чему не привели. Помимо основного заболевания у него диагностированы гипертония, сахарный диабет и ишемическая болезнь сердца, ему сложно двигаться из-за постоянных болей в спине и правом колене. Однако во всех медицинских заключениях, составленных в колонии, написано, что рецидива опухоли не зафиксировано, а заключенному не требуется хирургическое вмешательство. Еще рекомендуется «не переохлаждаться».

Последние полгода Юрий питается практически хлебом, водой и консервами, которыми его угощают сокамерники — дойти до столовой он не может: «В столовую я не хожу, потому что не могу. Нет, могу до нее дойти, конечно, но обратно дойти уже сил не хватит — я буду такую невыносимую боль испытывать, а обезболивающее мне не дают. Раньше снилась колбаса, теперь снится обезболивающее. Хотя по инвалидной программе мне должен приносить еду специальный сотрудник, так как у меня есть поражение суставов. Я уж не говорю о каких-то яйцах, твороге, и диете, которую мне рекомендовали с моим диагнозом».

В колонии с медикаментами большие трудности — по словам Юрия, за все три года ему не дали ни одной таблетки, хотя при его заболеваниях полагается принимать специальные препараты, если не для лечения, то хотя бы для поддержания нормального состояния: «Только утром я должен принимать 11 таблеток, в обед — четыре и вечером еще четыре. Вот 19 таблеток в течение суток я должен употреблять, чтобы поддерживать свой жизненный тонус, чтобы хотя бы просто жить. Все эти медикаменты мне присылают мама, бывшая жена, друзья, но не всегда они до меня доходят. Моя мама два раза отправляла мне медикаменты посылкой-бандеролью, — ее просто возвращали обратно. Бывшая супруга отправляла, там было около трех килограммов таблеток — она месяц просто пролежала в поселке Железнодорожный и обратно вернулась. Здесь делается всё для того, чтобы заключенный сдох побыстрее, раз уж он заболел. В начале апреля, перед тем, как меня отправили в больницу, у нас мальчишка от пневмонии умер. Представьте себе это государство, которое покоряет космос, бороздит просторы океана, и в котором можно умереть от пневмонии, просто потому что у нас здесь нет лекарств. А если и есть лекарства, то это лекарства осужденных, которым родственники прислали — их выдают за то, что якобы у колонии есть. У самой системы этого нет».

«Юр, мы не хотим этого делать, но у нас есть приказ сверху»

В мае 2015 года у Юрия произошел конфликт с приехавшим с проверкой в колонию генералом ФСИН Виктором Брантом. Словесная перепалка между заключенным и чиновником во время проверки закончилась тем, что Кондрев послал генерал-майора. Именно после этого инцидента, по словам заключенного, начались постоянные нападки со стороны сотрудников колонии.
«Ну я называю это „вежливо послал“. Ну то есть можно сказать „иди ты на“, а я сказал, что есть та тропинка, которая может вас привести туда, откуда мой папа меня сделал, так вот ей и отправляйтесь. Он промолчал, конечно, но потом у меня в жизни начались приключения: матрас скинул — вот тебе выговор, пошел на карантин забрать свои личные вещи, кружку, из которой я должен пить — за это мне трое суток в ШИЗО, за то, что я пошел за таблетками — выговор, за то, что мне пьяный сотрудник начинает тыкать, а я ему сказал „заткнись“ — выговор». Мне сами сотрудники говорят: «Юр, мы не хотим этого делать, но у нас есть приказ сверху».

Кондреву как инвалиду должна выплачиваться пенсия. По документам колонии деньги ежемесячно поступают заключенному, однако сам он утверждает, что никаких выплат не получал. В октябре 2015 года сотрудники колонии заставляли заключенного подписать задним числом документы о получении пенсии, которую ему так и не начислили. Кондрев отказался, за что в ответ получил новое «приключение» — рапорт о порче имущества колонии.

Фото кровати в медицинской части при ИК-11, которую якобы сломал Юрий Кондрев. Фото из материалов дела
Фото кровати в медицинской части при ИК-11, которую якобы сломал Юрий Кондрев. Фото из материалов дела

«Мне приписали, что я ударом ноги сломал шконку в медицинской санитарной части при колонии — при том, что одна нога у меня нерабочая, я даже с тростью хожу. Если кто-нибудь видел тюремный шконарь, он понимает, что его практически нельзя привести в негодность: даже если с десятого этажа его скинуть, на нем еще десять лет спать можно будет».

По инциденту с кроватью руководство колонии устроило служебную проверку и направило исковое заявление в суд. Суд потребовал взыскать с Кондрева 1097 рублей 25 копеек за сломанную кровать и 400 рублей в доход местного бюджета за оплату госпошлины.

За то время, что Кондрев отбывает наказание, его трижды направляли в местные больницы ФСИН из-за ухудшения здоровья. Но в больницах, по словам заключенного, никакого лечения не проводили, а состояние на момент выписки еще больше ухудшалось: «В больнице мне ни разу температуру не измерили. Карточку свою смотрю — все два месяца у меня стоит температура 36,6. Но, если бы они не были дебилами, они бы сделали запрос в челябинский онкологический диспансер — учреждение, в котором я лежал в мае 2014 года. После последней операции на воле у меня естественная температура тела понизилась — стала 34,5. У меня не может быть 36,6 — для меня это уже повышенная температура. То есть это настоящая фальсификация медицинских показаний».

На многочисленные обращения во ФСИН и прокуратуру с жалобами на условия в колонии и невозможность получить необходимую медицинскую помощь ведомства дают стандартные отписки: «Нарушений не зарегистрировано, фальсификаций не выявлено, халатность не зафиксирована».

«Последний раз я приехал в специализированную туберкулезную больницу ФСИН, у меня взяли анализы крови на ВИЧ, СПИД, сделали УЗИ и рентген и всё. Дальше я просто лежал два месяца и пил свои же таблетки, которые приехали вместе со мной из колонии. Как-то раз ко мне подошел мой лечащий врач и спросил: „Ну как? Жив еще? Давай мы тебе твою опухоль вырежем?“. Я поинтересовался: „А какой врач мне будет делать онкологическую операцию в туберкулезной больнице?“ На что он мне ответил: „А тебе какая разница?“ Ну, то есть, когда проктолог лечит зубы — это тоже, по их мнению, нормально?»

«Из-за одного осужденного комиссия сюда не приедет. Жди полгода»

В апреле 2016 года медицинская комиссия подтвердила диагноз, поставленный Кондреву еще на воле, и назначила повторное освидетельствование на апрель 2017. Но за несколько дней до комиссии в этом году заключенного снова увезли «попить таблетки» в туберкулезную больницу — комиссию он пропустил, и теперь пройти ее он сможет только в декабре 2017. «Я как приехал, даже написал заявление о досрочном проведении комиссии, на что я получил ответ от начальства колонии — „из-за одного осужденного комиссия сюда не приедет. Жди полгода — до декабря“. Да я до декабря могу умереть уже триста раз».

Кондреву несколько раз удавалось обратиться к представителям челябинского ОНК во время их визитов в колонию — тогда, когда его специально не закрывали в этот день в медчасти — но все его просьбы оставались без ответа. Последнюю попытку он сделал на днях: «Буквально вчера к нам приезжала комиссия по правам человека. Я написал ходатайство об освобождении по 54 постановлению, у меня есть конверт, чтобы почтой его направили в суд. Но у меня нет марок. Без марок у меня отказались принимать его, хотя они стоят какие-то 30 рублей, но у нас тут нет ни банкоматов, ни касс».

Недавно помощью Кондреву занялся помощник председателя межрегиональной правозащитной организации «Комитет за гражданские права» Антон Дроздов. По его мнению, конфликт заключенного с генералом усугубил положение Кондрева: «Юрий сам пытался подавать различные жалобы о состоянии здоровья, ходатайства об освобождении — его либо игнорируют, либо отписываются, либо вообще эти обращения пропадают. Разумеется, это делается умышленно, чтобы подавить его волю и показать, кто здесь хозяин. Особенно после конфликта с генералом Брантом. Конечно, Кондрев не из тех, кто будет держать язык за зубами, он человек очень гордый, а это создает ему определенные трудности. Но я вообще удивлен, как он с такими заболеваниями сейчас находится в колонии, а не в больнице. Даже если взять его выписной эпикриз — многое из того, что там написано есть в этом обновленном списке заболеваний, при которых осужденных освобождают. Надо еще не забывать, что эти диагнозы написаны в тюремных больницах — вы представляете, что будет, если этого человека обследовать на воле?»

«Я знаю, что мне могут нарисовать и добавить всё, что угодно: и пять, и десять лет, просто потому что им так захотелось. А я просто хочу обнять свою маленькую дочь, которой в следующем году будет девять. Я ни разу не видел внука, который у меня родился. А я просил всего лишь одно: заменить реальный срок на условный, я хочу просто жить, я хочу прооперироваться и дальше жить по-человечески. У нас в Конституции есть право на жизнь, здесь, в колонии— его нет. Да, я сижу за то, что я совершил, но когда я смотрю, как страну расхищают миллиардами, а потом дают домашний арест, когда при этом со мной в камере парень три года сидит за то, что он в магазине украл пять окорочков, чтобы сварить своей больной маме бульон — скажите мне, это и есть гуманность в этой гребаной стране?».

Источник: openrussia.org
Фото:ИК-11 Челябинской области. Фото: Google

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here