«А кому вы всё это говорите?..»

0
260

Я приехала на Общественный Совет при ФСИН России, членом которого мне посчастливилось быть, при этом я опоздала минут на семь, потому что впервые оказалось в том офисе и бегала с тротуара на тротуар. Обычно можно было бы и опоздать на такое смешное время, наверняка все еще обменивались бы мнениями и допивали свой кофе. Но в данном случае никакого кофе не предполагалось, обмена новостями — тоже, все уже чинно сидели в актовом зале и слушали доклад, и я тихонечко прокралась на откидное кресло. Доклад был на тему «Состояние и имеющиеся проблемы в качественном подборе, комплектовании, обучении, повышении квалификации кадров УИС России», и делал его врио начальника Управления кадров ФСИН России Александр Пирогов. Вполне ничего себе был доклад, с обозначением проблематики, и что с кадрами никак у нас не ладится по ряду причин.

…Вообще меня несколько удивило и даже удручило отсутствие не кофе, а заранее объявленной повестки дня, раздаточных материалов, регламента, ну и всего того, что как бы предполагается в почтенном собрании. «Надо же, не то чтоб блокнотики, а даже ручки шариковые не дают, даже и без символики», — призадумалась я и обрадовалась, что в кармане гражданской куртки завалялась ручка.

Анна Каретникова, ведущий аналитик в УФСИН России по г. Москве

Доклад закончился, и люди, члены Общественного Совета, стали задавать как бы вопросы с мест. То есть каждый в основном спрашивал не по теме доклада, а о своем, о чем спрашивает на протяжении многих советов. Кто про свои книги, кто про Крым, кто про работу с несовершеннолетними… И только одна почтенная член Совета рассердилась и говорит: как же это вы к нам относитесь? Да кто будет создавать имидж ФСИН? Тут же нет даже представителя пресс-службы!

— Есть! Я есть! — сообщил один милый юноша.

— Да вы фотограф! — зашикали на него. — Вот у вас фотоаппарат!

Затем несколько членов Совета сказали по паре слов с мест в микрофон по существу дела, Меркачёва Ева — про социальную рекламу, я — что неплохо бы сотрудникам предоставить бесплатный проезд, и не следует ли написать об этом письмо Президенту, пока угрозы массовой безопасности не случилось в силу недостатка этих самых сотрудников, но мне представитель ФСИН подрубил мечту на взлете, сообщив, что существует Министерство Финансов. Мне захотелось плакать. Вот ведь, доживешь почти до пятидесяти лет — и вдруг узнаешь, что есть какое-то Министерство Финансов, а оно… Ну ладно.

После этого представитель ФСИН сообщил, что его ждут на похоронах друга, и ушел. Эта причина была совершенно уважительной. Наверное, у других представителей ФСИН России были причины еще важней, поскольку их на этом Совете не было вообще. Но я никогда не заостряю, а вот почтенная представитель Совета, которая раньше интересовалась пресс-службой, возмущенно встала и покинула зал. Я, вечная конформистка, подумала, не покинуть ли тоже зал, а то работать хочется, но рассудила: тут же еще есть мои коллеги, члены Общественного Совета. Ну ладно, ФСИН занята, но я же не могу продемонстрировать, что мне с другими членами Совета неинтересно? И стала слушать дальше.

Все еще немного посамовыражались на интересующие их темы, поскольку повестки дня (повторюсь) не было всё равно, а затем Председатель сказал: что-то Совет затянулся (с момента начала прошло примерно полтора часа). Что вы тут еще все еще хотите сказать?

Не менее почтенная член Совета взяла микрофон и неожиданно сообщила, что следует прекратить очернять, что все становится лучше, с каждым днем и годом лучше, и надо порадоваться, что становится настолько лучше. Тут даже кто-то из взрослых коллег в теме из зала удивился: а с хрена ль лучше? Какие к тому объективные предпосылки? Тут работать некому уже!

Почтенная член Совета гневно нахмурила брови, явно ожидая, что диссидент испепелится, но тот нахально отвернулся и стал с независимым видом рассматривать сообщения в телефоне. Потом вышел психолог.

Психолог говорил, что необходимо растить в подразделениях команду, а также воспитывать национальную самоидентичность и набожность (видимо — как альтернативу бесплатному проезду в том числе). А в некоторых подразделениях даже нет священника. И групповых треннингов.

— Какие ролевые игры?! — возмутился бывший полковник. — Там люди в погонах, субординация!

Я хотела сказать… но промолчала. Психолог потом пришел ко мне и расстроенно спросил: так дело, получается, не в недостатке патриотической идентичности? Я сунула в рот леденец и подтвердила: и в ней… и в ней, разумеется, тоже… Но, коллега, я же сказала, кажется, в своей краткой речи с места, что у нас на ВСЮ больницу заступает ОДИН инспектор? Опасаюсь, в такой ситуации формирование надлежащей идентичности поможет… но не спасет.

Я три раза вышла покурить и позвонить в тюрьму по срочным делам, я вернулась. На трибуну вышел уважаемый коллега и рассказал о пытках во Владимирском централе, что там кого-то убили, и что нам всем надо туда поехать, чтобы разобраться. Мы его поддержали: давайте уже хоть куда-нибудь поедем… Или хотя бы пойдем.

Тут среагировал Председатель Совета. Он раздраженно сказал: что это вы такое говорите, как будто бредите? Я даже думаю, что вы обманываете! Такого не может быть во ФСИН России! ФСИН ждет от нас поддержки, а вы такое говорите! Не надо тут такое говорить!

— Да-да! — воскликнул из зала коллега, который расстраивался, что в Матросской Тишине уничтожили кафедру пенитенциарной стоматологии. — На это есть УСБ! УСБ ФСИН!

Коллеге дали грамоту от директора. Ее еще год назад должны были дать, но он пропустил много заседаний.

Вышел последний выступавший коллега и тоже внес много всяких предложений. Председатель смотрел на него с усталым интересом и потом недоумненно спросил: «Интересно… А КОМУ ВЫ ВСЁ ЭТО ГОВОРИТЕ?»

А-а-а! Он спросил: а кому вы всё это говорите?

И я подумала: а кому тут вообще кто что говорит? Члены Совета все чего-то ждут от ФСИН России. А вот ФСИН России, похоже, ничего уже не ждет от такого Совета. Это самое заседание, мне кажется, отлично всё проиллюстрировало. Фотографироваться, селфи делать, тут уже точно не с кем, ну, разве кроме председателя. Почтенный прославленный кинорежиссер! Со мной — точно неинтересно. Пользы, извините пожалуйста, никакой. Это я всё надеялась, что кино снимут, книгу напишут, к Президенту обратятся… Это, может, сотрудники надеялись, что им Совет поможет. Те сотрудники, которые по одному на три поста уже заступают и что наказы мне перед Советом давали.

То есть вообще ситуация непонятная: это Совет должен от ФСИН что-то хотеть полезного, или ФСИН от Совета? Машины вообще с мигалками тоже отобрали… и у тех, и у других…

И я вышла и пошла себе по улице, наслаждаясь теплым сентябрем, а еще тем, что я без формы и без вечной тяжелой сумки. Членам Совета же хоть не надо таскать (хоть пока?) конверты, тетради и кипятильники? А меня встретил по пути член Совета, бывший председатель комиссии ОП по ОНК и говорит: не, ну вообще председатель Совета разве должен был говорить: «А кому вы это всё говорите?» И еще, — сказал коллега, — заметила, что ОНК разрушены по всей стране? Кстати, у тебя оригинальный костюм, давно пора провести конкурс. Синий камуфляж и желтая арафатка… Эксцентрично. Мне стало приятно.

Не, ну нормально: «А КОМУ ВЫ ВСЁ ЭТО ГОВОРИТЕ?»

А я шла к метро и думала, что председатель в своем недоумении исключительно прав. Кому они\мы всё это говорили? Это же мем просто! Во что надо превратить общественные институты, призванные контролировать и помогать, чтоб уже никто не понимал, кто тут кому и про что говорит… хм… вот же ведь: талант — всегда талант. Одной короткой фразой — и в самую суть! КОМУ? ВЫ? ВСЁ ЭТО? ГОВОРИТЕ? А?!

Вот так вот. Кому…

Уж точно явно не тем сотрудникам, которые до сих пор относятся к таким общественным институтам с уважением, что ли, с пиететом каким-то… ждут от него чего-то… Я уж про заключенных — не говорю даже. А то б тоже изругали, как того коллегу с необдуманным выступлением про Владимир. УСБ на это есть, ясно? Вот это — да, это — нормальный общественный институт… Может действительно, его и хватит?

Ну, что же тут поделаешь? Кому я могла бы что-нибудь сказать, но не сказала? Ну, нам всем, наверное. Ведь общественные институты — так или иначе, но срез общества. И нет уже практически ОНК. Но я говорю тем, кто может услышать, любому слышащему. Потому что любого это может коснуться. Потому что беда может ждать у дома. И некому будет помочь, даже из тех, кто помог помочь раньше. Да тут скоро вообще никого не будет.

Анна Каретникова,
ведущий аналитик в УФСИН России по г. Москве

Источник: личная страница Анны Каретниковой в социальной сети facebook.com

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here