Бунт строгого режима. Верховному суду предстоит поставить точку в резонансном уголовном деле, возбужденном на Южном Урале еще в 2012 году

0
107

Шесть лет прошло с момента нашумевшего бунта заключенных в Копейской колонии № 6. Следствие, которое длилось почти три года, установило организаторов незаконной акции «колонистов»; Челябинский областной суд, рассматривавший уголовное дело также почти три года, в апреле текущего года вынес свой вердикт: виновны все 17 человек, оказавшиеся на скамье подсудимых. А если суд вынес обвинительный приговор, значит, следственные органы и прокуратура смогли доказать Фемиде, что все подсудимые в разной степени принимали участие в организации бунта. Определено каждому из них и наказание. Однако приговор до сих пор не вступил в законную силу, более того, как оказалось, жирную точку в этой истории ставить еще очень рано.


Предполагается, что в конце этого года в адрес Верховного суда поступят апелляционные жалобы от всех 17 подсудимых, которых Челябинский областной суд признал виновными в организации бунта в 6-й Копейской колонии. И уже от вердикта Верховного суда зависит не только судьба всех обвиняемых, но и по большому счету системы исполнения наказания, а также правоохранительной и судебной системы.

О прогремевшей на всю страну истории подробно рассказывали все региональные средства массовой информации, да и мимо федеральной информационной повестки бунт в «шестерке» не прошел. Пристально журналисты следили и за судебным процессом, однако многие любопытные подробности разбирательства остались все же за кадром.

День открытых дверей

Напомним, утром 24 ноября 2012 года несколько сотен осужденных отказались подчиняться администрации и дружными рядами двинулись на крыши зданий, находящихся на территории колонии, а также заняли ряд объектов, где им было запрещено находиться. Все попытки сотрудников 6-й колонии усмирить зэков по-тихому, не вынося ссор из избы, провалились, ведь именно 24 ноября было объявлено в колонии днем открытых дверей, когда родственники и друзья могли навестить заключенных. Однако, прибыв к стенам лагеря, родные увидели на крышах зданий растяжки, на которых кроваво-красным были написаны призывы спасти осужденных от пыток и вымогательств. В этот день на территорию колонии никто из родственников и друзей заключенных не попал. Не пытались сотрудники тюрьмы и объясниться с ними. А потому вполне логично, что в толпе поползли нелепые слухи о том, что все надписи на растяжках написаны кровью заключенных, что среди них уже есть жертвы от рук сотрудников колонии и что вот-вот на территорию лагеря направится спецназ для силового разгона бунтовщиков. Но ни один из этих слухов так и не подтвердился. Бунтовали «колонисты» два дня, и лишь к вечеру 25 ноября ГУ ФСИН отчитался: бунт усмирен, заключенных удалось убедить покинуть запрещенные для них территории и вернуться в жилые зоны.

Как прокомментировали в пресс-службе ГУ ФСИН России по Челябинской области, в течение всего времени с заключенными велись переговоры, в результате которых обстановку удалось урегулировать без применения физической силы и спецсредств.

Но к этому моменту зэки добились желаемого: привлекли к себе внимание правозащитников, борющихся за права заключенных, членов Общественной наблюдательной комиссии, депутатов Госдумы, журналистов. На 6-ю колонию тут же посыпались многочисленные проверки, в ходе которых удалось выяснить много криминальных подробностей о работе сотрудников администрации лагеря. А потому и уголовные дела в отношении ряда служителей тюрьмы не заставили себя ждать. К слову, бывший начальник колонии Денис Механов стал фигурантом сразу двух уголовных дел: за превышение служебных полномочий и за организацию незаконного изготовления холодного оружия на территории колонии. В 2015 году он был приговорен к трем годам условно и тут же в зале суда освобожден по амнистии. А вот заключенным, осмелившимся на весь мир заявить о жестких избиениях, пытках и крупных взятках, повезло меньше.

Свои счеты?

Среди обвиняемых в организации и участии в бунте – 18 человек: 11 постояльцев 6-й колонии, в отношении которых были возбуждены уголовные дела по части 1 статьи 212 УК РФ («Организация массовых беспорядков») и семь человек, находившихся на момент событий у стен учреждения, они стали фигурантами уголовного дела по части 2 статьи 212 УК РФ («Участие в массовых беспорядках»). Один из них, Владислав Хабиров, еще на стадии следствия полностью признал свою вину, а потому судебное заседание состоялось в особом порядке. Кстати, любопытный факт. Хабиров по большому счету оказался слабым звеном в этой криминальной истории, чем и воспользовалась судебная система, применив к нему так называемую преюдицию, то есть изначально принятие факта вины без дополнительного рассмотрения дела. Таким образом, чистосердечное признание Хабирова стало подтверждением для следствия и суда, что бунт все-таки был. И этот факт уже неоспорим, несмотря на то, что остальные 17 подсудимых полностью отрицали это, как и их защитники, которые пытались убедить Фемиду в том, что события ноября 2012 года не что иное, как мирная акция, попытка заключенных привлечь внимание к беззаконию, творящемуся на территории колонии.

К слову, еще один любопытный факт: изначально другие участники бунта (Максим Полещук, Дмитрий Коломейцев, Сергей Лощенко, Сергей Гуров), которые были на тот момент у стен колонии, также признали свою вину. А потому каждый из них находился под подпиской о невыезде, однако перед началом судебных разбирательств полностью открестились от ранее данных показаний. При этом в ходе судебных процессов многие из них вели себя крайне вызывающе, проявляя высшую степень неуважения к суду, за что Фемида и поменяла пятерым бунтовщикам меру пресечения с подписки о невыезде на арест. Единственным оставшимся на свободе в ходе судебного разбирательства был Дмитрий Коломейцев, который в результате вынесения окончательного приговора в апреле этого года получил условное наказание. Остальные пятеро бунтовщиков – реальные сроки.

Что касается 11 заключенных, которых обвиняли в организации бунта, то здесь вопросов больше, чем ответов. Например, адвокат подсудимого Евгения Терехина Борис Жданов так и не смог доказать суду невиновность своего подзащитного, несмотря на то что на момент бунта заключенный находился в штрафном изоляторе и в принципе, по словам обоих, не знал о происходящих событиях. Не было среди нарушителей режима и Олега Локтионова, который в тот момент находился в медсанчасти медблока.

Однако, как считает прокурор отдела государственных обвинителей уголовно-судебного управления прокуратуры области Кристина Афлитонова, которая представляла в суде гособвинение, оба заключенных — скрытые лидеры бунта, принимавшие непосредственное участие в его организации, но они всячески пытались завуалировать это.

Кстати, именно Терехин и Локтионов изрядно поднадоели администрации 6-й колонии своими многочисленными жалобами во все инстанции на неправомерность действий сотрудников лагеря. Кто знает, быть может, эти фамилии, попавшие в список организаторов бунта, не что иное, как попытка бывшей администрации колонии свести счеты со слишком активными жалобщиками? Понятно, что этот вопрос так и останется без ответа. Добавим, что в числе постоянных жалобщиков также числятся Константин Малошенко и Анар Рагим.

Суд на три года

Не изменяли своим привычкам Константин Малошенко и Олег Локтионов и во время судебных разбирательств. Регулярные ходатайства, жалобы, протесты, попытки отвода суду и собственным адвокатам – все это в той или иной степени спровоцировало затянутость судебного процесса. К слову, Константин Малошенко в настоящее время заочно грызет гранит науки на юридическом факультете одного из вузов Челябинска. Получаемые знания тут же применяет на практике, помогая своим собратьям по скамье подсудимых готовить многочисленные жалобы и ходатайства.

Понимали ли подсудимые, что от их действий зависит, насколько быстро Фемида вынесет свое решение? Скорей всего, да, ведь 11 из 17 подсудимых ранее уже проходили все этапы судебного разбирательства, а значит, и некоторые тонкости этого механизма им были знакомы. Остается открытым вопрос, для чего подсудимые затягивали судебное разбирательство. Возможно, с нетерпением ждали вступления в силу поправок, приравнивающих один день, проведенный в СИЗО, к полутора дням в колонии. Если это так, то некоторые подсудимые зря надеялись оказаться в числе везунчиков, ведь закон не распространяется на тяжкие и особо тяжкие преступления, к числу которых относятся распространение наркотиков, разбойные нападения, убийства и т. д. А ведь именно за эти преступления отбывали наказание некоторые из подсудимых. Поправки, кстати, были приняты Госдумой в окончательном чтении лишь в начале лета этого года.
Справедливости ради стоит отметить, что на сроках судебного разбирательства сказалась резонансность уголовного дела и его объемность. Все-таки Фемиде предстояло рассмотреть 150 томов, допросить многочисленных обвиняемых и свидетелей, проанализировать все факты.

— Сроки судебного разбирательства хоть и определены, но бывает, что они увеличиваются в силу разных обстоятельств, — прокомментировала пресс-секретарь Челябинского областного суда Наталья Прохорова. – Это и сложность уголовного дела, его многотомность, количество свидетелей и обвиняемых. Кроме того, суд перед началом основных разбирательств обязан исследовать все поступившие документы и доказательства. К тому же обращаю внимание, что у судьи есть месяц на то, чтобы решить — принимать конкретное уголовное дело к производству или нет. Все это необходимо также учитывать.
Кстати, как рассказал адвокат подсудимого Асима Ахметова Виталий Харланов, через год после начала процесса всем участникам резонансного разбирательства объявили: дело взято на контроль Верховным судом. Правда, как пояснили в пресс-службе Челябинского областного суда, подобный контроль предполагает статистические отчеты судей перед судом высшей инстанции. При этом никто судей в рассмотрении уголовного дела не подгоняет.

— Сколько нужно суду времени для разбирательства, столько оно и идет, — добавила Наталья Прохорова. — Ведь важно учесть все факты и свидетельства, чтобы вынести справедливое решение.
Защитники подсудимых подтверждают, что областной суд делал все, чтобы минимизировать сроки разбирательства. Но не все зависело от Фемиды.

Суть да дело

По словам многочисленных правозащитников, события ноября 2012 года в Копейской колонии № 6 сложно назвать бунтом. Подсудимые и адвокаты уверены: это была акция неповиновения, попытка заключенных привлечь внимание к жестоким пыткам на территории колонии. Безусловно, трудно представить, что эта акция случилась стихийно. Ведь кроваво-красные растяжки необходимо было подготовить, да и чтобы организовать многочисленных бунтовщиков, продумать, каким образом попасть на территорию ряда объектов, – на все это нужно время.

Адвокат Виталий Харланов

— Те видеозаписи, которые были приобщены к материалам дела, не показывают никакой картины бунта, — прокомментировал Виталий Харланов. – За исключением того, что заключенные находились на крышах зданий, но никаких погромов, жестоких избиений и многого другого, о чем заявляло следствие, не было. Кроме того, в материалах уголовного дела не было прямых доказательств о том, что на территорию колонии забрасывались мобильные телефоны. При этом практически все сотрудники учреждения об этом говорили, но доказательств так и не представили. Что касается причин акции неповиновения, то подсудимые называли многочисленные поборы, жестокие избиения и пытки со стороны сотрудников колонии. Среди многочисленных причин называлась и смерть заключенного Николая Коровкина, которого якобы забили до смерти сотрудники колонии. Это, по словам подсудимых, стало толчком для привлечения внимания общественности к происходящему за высоким забором исправительного учреждения.

С тем, что бунта не было, согласна и известная правозащитница Оксана Труфанова, находившаяся на момент событий под стенами колонии. По ее словам, это была мирная акция протеста уставших от произвола сотрудников колонии заключенных, которые регулярно подвергались страшным пыткам и издевательствам. Подтвердила Оксана Труфанова и факт отсутствия доказательств заброшенных на территорию колонии мобильников. В своем «Живом журнале» правозащитница ранее опубликовала фото, на котором можно увидеть оцепление омоновцев вдоль ограждения колонии.

— Фото — доказательство бессовестной фабрикации, мол, бунт был организован с помощью мобильников, которые кидали через забор, — заметила Оксана Труфанова. – Но все, кто там был, видели, что вдоль забора стояли омоновцы и сотрудники спецназа ГУ ФСИН. Примечательно, что ни один телефон изъят не был, ни одного акта изъятия в деле нет, как и нет ни одного номера телефона и биллинга.

Тем не менее убедить суд в том, что бунта не было, адвокатам и правозащитникам не удалось. Фемида встала на сторону государственного обвинителя. Все подсудимые были признаны виновными. Гособвинение запросило для всех подсудимых за совершение данного преступления от пяти до восьми лет.

— Когда прокуратура обращается к суду, чтобы назначить для обвиняемых наказание, учитываются все обстоятельства уголовного дела, — прокомментировала представитель гособвинения Кристина Афлитонова. — Также учитывается наличие на иждивении малолетних детей, тяжело больных родственников, большую роль играют и степень участия человека в преступлении, его желание сотрудничать со следствием.

Как бы там ни было, Фемида при вынесении решения срезала сроки, запрашиваемые областной прокуратурой, в два раза.

— Суть в данном случае была принципиально не в сроках, а в установлении вины всех подсудимых, — добавила Кристина Афлитонова. — Поэтому я согласилась с приговором суда и не стала писать апелляционное представление.
А вот сторона защиты придерживается несколько иного мнения. По словам адвоката Виталия Харланова, когда гособвинитель просит большой срок, а суд режет его практически в два раза – это очень показательный момент.

– Конечно, приговор должен состояться, но в данном случае всем понятно, что некоторые люди привлечены и не за дело, — считает адвокат.

Оксана Труфанова более категорична в своих высказываниях.
— С самого начала я понимала, что если уголовное дело возбудили, то доведут его до конца, — отметила правозащитница. — Столь ли важно было опрашивать правозащитников и очевидцев событий уже далекого 2012 года, если суд, кажется, предпочитает верить следователям, которые в обвинительном заключении мотивом акции протеста против пыток назвали желание заключенных получать наркотики, пользоваться телефонами и Интернетом?! Могут ли люди, которых ежедневно бьют до потери сознания, а то и до смерти, желать наркотиков и Интернета? Возможно, могут. Но не на той стадии жизни за «колючкой», когда страх за свою жизнь не дает уснуть, когда мужчины горько плачут перед женщинами, — а перед нами рыдали взрослые мужики, — когда уже не знаешь, что лучше — существовать в животном состоянии ужаса или тихо умереть… Судьи, сотрудники ГУ ФСИН, следователи и прокуроры — это, прежде всего, государство. И вынести приговор заключенным за организацию и участие в массовых беспорядках — это вынести окончательный и не подлежащий обжалованию приговор нашему государству, правоохранительной и судебной системам, то есть самим себе. Почему не понесли заслуженного наказания сотрудники колонии — те, кто бил, пытал, вымогал? Два условных приговора экс-начальнику колонии Механову — это не только про общее понимание того, что система покрывает своих, но и конкретно про коррупцию, про то, как не умеет государство признавать ошибки и преступления.

При этом Денис Механов по большому счету стал козлом отпущения, ведь он единственный сотрудник колонии, оказавшийся фигурантом реальных уголовных дел после ноябрьских событий 2012 года. Но сам Механов никогда никого не бил, открыто не занимался вымогательством и не участвовал в пытках.

— Подсудимые называли несколько фамилий, кто якобы их избивал, — добавил Виталий Харланов. – Но в ходе допросов этих сотрудников колонии они все отрицали. А доказательств в отношении них никаких нет. По большому счету если раскручивать эти факты, то суду надо было принимать частное определение в адрес сотрудников ГУ ФСИНа, в соответствии с которым возможно было открывать производство в отношении фактов, выявляемых в ходе судебного разбирательства.

Финальное продолжение

Никто из подсудимых не согласился с вердиктом областного суда. Их позицию поддержали и адвокаты. В настоящее время завершается подготовка апелляционных жалоб в Верховный суд. Предположительно уже в конце декабря все они будут направлены в Москву.

Добавим, что по истечении сроков пребывания в следственном изоляторе многие подсудимые уже вышли на свободу, так и не отправившись отбывать свое наказание в исправительные заведения.
— Если Верховный суд вынесет оправдательный приговор, то все подсудимые получат право на реабилитацию, — обратил внимание адвокат Виталий Харланов. – А это в свою очередь означает, что они будут иметь право на компенсацию от государства.

Однако большой вопрос — пойдет ли на это система? Ведь речь может идти о миллионных исках. Более того, оправдательный приговор Верховного суда может означать лишь одно – правоохранительная и судебная системы, как и система наказания, не выполняют возложенные на них функции, а значит, абсолютно бессмысленны.
Так ли это – покажет решение Верховного суда.

За время судебного разбирательства несколько подсудимых направили жалобы в Европейский суд по правам человека. Но не все они были удовлетворены. Причина – особая форма заполнения шаблона жалоб. Российские защитники просто не знают, как правильно ее заполнять.

Как обратили внимание в пресс-службе ГУ ФСИН России по Челябинской области, вся деятельность ведомства проходит строго в соответствии с действующим законодательством Российской Федерации. Все обстоятельства событий 2012 года в ИК-6 ГУ ФСИН области установлены в ходе следствия. Челябинским областным судом вынесен приговор по данному делу, он опубликован в открытом доступе в сети Интернет (на официальном сайте Челябинского областного суда).

Источник: vecherka

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here