Я подумала, что началась война…

0
302
Фото — E1.RU

В Екатеринбурге продолжаются суды в отношении задержанных на акции сторонников Навального #дожитьДоПенсии. Почти все дела уже рассмотрены в первой инстанции, потоком идет рассмотрение апелляций в Свердловском областном суде.

Итог большинства процессов — штраф 10 000 рублей. Однако, кое-кому все же удалось выиграть в суде первой инстанции, и даже помочь другим. Активистка правозащитной группы «Екатеринбург — за свободу» Марина Сотникова смогла добиться прекращения административного производства в отношении самой себя, а затем выступила общественным защитником в суде у пенсионерки Клавдии Пузановой, и тоже победила.

— Марина, каковы твои впечатления об акции 9 сентября?

— Это был ужас и треш… Когда я приехала на Октябрьскую площадь, у меня эмоции зашкаливали. Нормального человека повергает в шок это зрелище бегающей «черноты»: гвардии и ОМОНа, как они набегают волнами и окружают эту маленькую кучку людей. Я рада, что увидела все это своими глазами, тем сильнее были мотивы защищать потом других задержанных. Я сама просидела больше пяти часов в холодном автозаке, потом мы ждали в спортзале и в подвале, пока нам протоколы оформляли. Это было все достаточно утомительно. Я вышла в одиннадцатом часу при помощи адвоката, Ирина Ручко там буквально дежурила.

Как Марина Сотникова на митинг не попала

— Чем ты занималась на акции? Ты была участником?

— Я очень хотела попасть на это мероприятие, но благодаря полиции и Министерству общественной безопасности мне это не удалось.

Собираясь на митинг, Марина получила звонок от волонтера Штаба Навального Вадима Панкова о том, что задержали его машину. Она заручилась поддержкой адвоката и поехала выручать друга. Автомобиль стоял на перекрестке Гагарина-Ленина в Екатеринбуге. В машине были плакаты и транспарант.

— Мы, как правозащитная группа, очень оперативно сработали: адвокат Костя Стихин уже сидел в салоне, когда я приехала. Полчаса досматривали авто с привлечением понятых, в присутствии полицейских начальников Кашигина и Трошева. Я снимала об этом репортаж для своего блога в фейсбуке. Именно на этих материалах я потом и доказывала в суде, что не успела присоединиться к митингу, и не смогла оказаться на площади Кирова.

Вадим с адвокатом Стихиным через полчаса уехали в Управление МВД на Фрунзе, 74, а Марина пошла в направлении акции, но площадь Кирова к тому моменту была уже полностью оцеплена.

— Я видела задержания, как гвардейцы создали в оцеплении коридор и тащили через него 12 человек, которыми наполнили первый автозак. Правозащитники были тут же — Сергей Зыков, Галина Королева, Елена Парий — никто ничего не мог сделать. Гвардия работала слаженно, видно было, что они готовились к этому мероприятию. Я подумала, что вот эти 12 человек и есть те люди, которых нам предстоит вытаскивать и защищать. Надеялась, что этим дело и ограничится. Прибыла адвокат Ирина Ручко, и мы с ней поехали за автозаком, решив, что акция уже закончилась.

В УМВД на Фрунзе, 74 объявили план «Крепость»: не пускали ни адвокатов, ни Общественную наблюдательную комиссию по соблюдению прав задержанных, ни родителей несовершеннолетних задержанных. Было такое чувство, что наступило военное время, и полиция будет обороняться насмерть. Потом из Управления МВД отпустили Вадима Панкова (Стихин отстоял). Предъявить Вадиму ничего не смогли — сам факт нахождения плакатов в машине еще не означает участия в митинге, ведь до митинга он так и не доехал.

Марина вместе с другими активистами какое-то время оставалась у здания УМВД. Тут же стояли адвокаты и юристы, приехавшие на помощь задержанным, и родители несовершеннолетних протестантов. Автозаки все прибывали. Адвокатов наконец-то пустили внутрь здания. Из окна проходящего автобуса вдруг выглянула Елена Парий. Вадим Панков не удержался от грустной шутки: «Ну, какая свадьба без баяна». (Елена Парий — гражданский активист, многократно задерживалась полицией за участие в протестных акциях — прим. автора).

— Ленка улыбнулась нам, и автобус проехал на территорию УМВД. Кто бы знал, что буквально через 10 минут на этой территории окажусь и я!

Драма у театра

Марина с Вадимом решили посмотреть, что же там за драматические события происходят на Октябрьской площади, почему так много задержанных?

— Мы доехали до Театра Драмы, и увидели этот ужас. Я могла снимать происходящее только снаружи — площадь была опять уже оцеплена. Во время съемки подошел полицейский, спросил документы. Пригласил подойти к автобусу… И буквально через 10 минут я снова была уже во дворе на Фрунзе, 74 — в соседнем автозаке с Парий.

— Ты общалась с другими людьми из автобуса? Какое было настроение?

— Кто как себя вел. Я пыталась поддерживать боевой дух. Ночью уже у всех настроение было унылое…

Дело Сотниковой

— Что было важно для тебя в твоем судебном процессе?

— Было интересно работать с Ириной Ручко. Мы много часов обсуждали это дело. В результате, в процесс вышли только с теми фактами, которые стопроцентно могли доказать. Мы припирали ими обвинение к стенке. Просто шли в бой, даже ходатайство о ведении видеозаписи заседания заявить забыли.

— Как вам все-таки удалось победить там, где другие проигрывали?

— Из доказательств у меня были фотографии, отснятые мною на перекрестке Ленина-Гагарина, когда досматривали машину Панкова, и два видеоролика. Первый — с Панковым на Фрунзе, 74, записанный Галиной Королевой сразу, как только он вышел из стен УМВД. Я там тоже присутствую в кадре. Это опровергло ложь сотрудников Министерства общественной безопасности, утверждавших, что я принимала участие в шествии. Вызвали в суд свидетелями и Галину, и Вадима. Еще имелась видеозапись моего задержания. В рапорте сотрудника полиции звучало полное вранье, его написал совсем не тот человек, который меня доставлял. Мне повезло, что оказавшийся рядом Панков вел видеосъемку. В момент задержания я зачитала удостоверение полицейского на камеру, поэтому мы и сумели развенчать в суде эту манипуляцию с подменой исполнителя.

Когда адвокат опрашивала сотрудника министерства общественной безопасности (МОБ) Щетинина, давшего показания против Марины, он буквально «поплыл». На вопрос, знаком ли он с Сотниковой, так и ответил, что запомнил ее давно, еще по прошлым акциям протеста, то есть продемонстрировал предвзятость. На суд не пришли полицейские давать показания, не пришли сотрудники МОБ Харитонова и Малишевский. Не пришел и составитель рапорта. Ни одно видео стороны обвинения участия Марины в шествии не подтвердило.

— Перед третьим заседанием суда я обнаружила в сети видеосъемку пользователя Генераленко. Тот самый момент, когда гвардейцы чёрной нарастающей волной побежали к берегу пруда, захватывая по периметру всех людей, находящихся на площади. Мне показалось, что судья Майорова открыла рот, когда это увидела. Эти кадры, по-моему, и заставили ее посмотреть на события 9 сентября другими глазами. Огромная площадь, кучка людей, и полчища в форме — это производит впечатление.

Потом, в других заседаниях, судья Майорова оправдала еще нескольких человек, в основном — случайных прохожих.

Дело Пузановой

Пенсионерка Клавдия Пузанова пришла на свое первое судебное заседание с жалобой в прокуратуру. Там она и познакомилась с нашими правозащитниками, среди которых оказалась Марина Сотникова.

— Как ты приняла решение защищать Клавдию Пузанову?

— Я сама долго не решалась предлагать другим свою помощь. Это очень ответственно. Из числа наших правозащитников без юридического образования мне очень нравится, как защищает Толя Свечников. Но я думала, что я так не сумею, а как попало — не хочу. Пришла на очередной суд вольнослушателем и для поддержки, а там наши ребята усталые, у них уже несколько защит прошло в этот день. Попросили меня взять дело Пузановой. Неожиданно, но отказываться неудобно. Решилась, с делом пришлось знакомиться экстренно в заседании. И хорошо, что сразу бросилось в глаза несколько косяков в рапортах обвинения, мы заявили вызов свидетелей- полицейских, и заседание отложили на несколько дней. Эта пауза и дала возможность хорошенько продумать защиту, проконсультироваться с юристом и зарядиться уверенностью в победе.

— Как Пузанова оказалась на месте событий?

— Дело было примерно так: ехала она в трамвае на сельхозярмарку и в окно увидела полицию и огромное количество техники, как бывает только на 9 мая. «Я подумала, что началась война», — рассказывала она потом. Потрясенная и заинтригованная, Клавдия вышла из трамвая у Главпочтамта и пошла следом за полицией и техникой. Люди просто шли, без лозунгов и транспарантов — ничто не выдавало политическую акцию. Никто с Клавдией не входил в контакт, не отвечали на ее вопросы. Она увидела, как техника поворачивает на ул. 8 Марта, и проследовала к Театру Драмы за ней. И сама не заметила, как оказалась внутри оцепления. Хотела выйти, но уже не смогла. Присела на лавочку, и вот тут молодежь ее и просветила про акцию сторонников Навального.

В деле Клавдии Пузановой работники Министерства общественной безопасности дали стандартные показания: участвовала в акции с начала и до конца, выкрикивала антиправительственные лозунги, якобы была предупреждена, что мероприятие не согласовано, не выполнила требований полиции о прекращении участия в митинге. Однако, в момент начала шествия на Кировской площади Клавдия еще ехала в транспорте, и сохранила этот билет, о чем сразу и написала в объяснительной к своему протоколу. А раз она не могла быть на площади Кирова, то и не слышала предупреждения чиновников, что митинг не согласован. Защита сумела убедить суд, что, когда Клавдия присоединилась к процессии на пр. Ленина, ничто не указывало на политическую акцию. В этом Марине помогла распечатка репортажа журналиста сетевого издания, которую судья приобщила к делу по ее ходатайству.

На видео, предоставленном стороной обвинения, Клавдии вообще не оказалось, а из официального письма уполномоченного по правам человека в Свердловской области Татьяны Мерзляковой известно, что на Октябрьской площади людей уже просто хватали — без предупреждения.

— Мы привели аргументы, что Клавдия попала в кольцо ОМОНа вынужденно, а выйти не смогла. В конце я зачитала статью о презумпции невиновности и заострила внимание суда, что обвинение ничего не смогло доказать, а все неустранимые сомнения должны толковаться только в пользу подзащитной.

Наши фотографии показывали составителям рапортов

— Что еще из этих событий, кроме зрелища ОМОНа на Октябрьской площади, возмутило тебя больше всего?

— Гадкое фотографирование в спортзале. Полицейский Трошин конкретно запугивал людей: кто не сфотографируется, тому составят протокол о неповиновении законным требованиям сотрудников полиции по ст. 19.3. Я согласилась на фотографирование, хотя это было жесточайшее нарушение моих прав. Потом мы с Ириной Ручко подали иск к полиции на это и другие злоупотребления. Ждем рассмотрения.

— А для чего вас фотографировали, как ты думаешь?

— Фотографирование им было нужно потому, что был поток людей, и те, кто должны были давать показания против задержанных, не смогли бы их опознать потом в суде. Задерживали одни, а рапорта писали совсем другие люди. Вот наши фотографии и показывали составителям рапортов. Меня в рапорте описали, как женщину от 50 до 55 в серой куртке, а я была в плаще. Просто на фотографии я вышла не в полный рост, там не видно плащ или куртка! Меня-то еще как-то опознали, а Клавдию Пузанову они описали вообще, как женщину 45-50, а ей 62. Они не описали ее одежду, а она была в ярко-красном пончо, его невозможно не заметить. Но не заметили. Потому что рапорт писался заочно, по черно-белой фотографии.

Возможно, Марина права, и именно этим и объясняется удивительная осведомленность сотрудников Министерства общественной безопасности, которые якобы всех 160 человек задержанных знали в лицо и по фамилии.

Правозащитники группы «Екатеринбург — за свободу» продолжают посещать заседания судов и помогать задержанным. Вся ложь чиновников и полицейских в судебных заседаниях подробно фиксируется. Целый вал сентябрьских административных дел медленно, но верно движется в Европейский суд по правам человека.

Елена ШУКАЕВА

Источник: ng-ural.com

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here